Культура

Паспорт для памятника: как спасти от разрушения исторические строения

09 февраля 2016, 11:52
672
Культура Завтра твоей страны
Почему за всю историю независимой Беларуси было возбуждено только одно уголовное дело против организации, причинившей вред историко-культурной ценности?

Новость о том, что у инвестора нет средств на завершение в столице объекта у цирка, поставила под сомнение процедуру принятия решений в отношении строительства в районе исторической застройки столицы.  И снова возник вопрос — как удается обходить в Беларуси закон «Об охране историко-культурного наследия»?

Минск — слабое звено в системе охраны памятников

Здание гостиницы «Кемпински» у цирка обещали построить к концу 2014 года. Недавно председатель Минского городского исполнительного комитета Андрей Шорец сообщил, что строительство под вопросом.

— У нас было несколько встреч со «Сбербанком России», который является одним из инвесторов проекта. Реализация его оставляет желать лучшего. Средства инвестора не позволяют его достроить. А новый инвестор... к сожалению, на сегодняшний день, несмотря на ряд переговоров на различных уровнях, пока каких-то конкретных договоренностей нет, — сказал Андрей Шорец на пресс-конференции в начале февраля.

Выходит, что городские власти, принимая решение о строительстве не только пошли против мнения экспертов и общественности, но и не рассчитали возможности инвесторов.

Начиналось строительство со скандала. Против этой стройки активно выступало Общество охраны памятников истории и культуры, а его председатель Антон Астапович еще в 2009 году обращался с открытым письмом к Александру Лукашенко с просьбой пересмотреть планы строительства в центре Минска отеля «Кемпински». Многие известные минчане заявляли, что гостиничный комплекс со спорным дизайном не вписывается в облик проспекта Независимости.

Как отмечает член Белорусского добровольного общества по охране памятников истории и культуры (архитектурная секция) Антон Вантух, самый древний памятник архитектуры и градостроительства в Минске — это архитектурно-планировочная структура столицы: город не существует на пустом месте, важно понимание значимости каркаса, связей объектов.

— Теперь можно констатировать, что от исторического ядра Минска остался небольшой процент, а современная планировочная структура входит в конфликт с исторической, — подчеркивает специалист.

Не защищают в Беларуси и исторические объекты

Проблемы начинаются на уровне попытки реставрации. Руководитель проектного бюро Белорусского комитета ИКОМОС Игорь Раханский считает, что лучший способ сохранить объект — его использовать.

— Изучая историю бытования «памятника», легко убедиться, что когда-то его здания и сооружения были связаны исключительно с «технической» составляющей, — отмечает эксперт.

Мирский замок для Радзивиллов, например, был «жильём», «дачей», «резиденцией» — чем угодно, только на «памятником». Вот почему специалисты говорят о реставрации и реконструкции памятников, реставрации и приспособлении.

Однако на практике не всегда так. Например, в Гольшанском замке производится консервация с фрагментарной реставрацией.

— Что бы мы ни делали в Гольшанах, на следующий день приходят вандалы и ломают, — рассказывает Игорь Раханский. — Современной функции нет, хозяина нет. Мы придумали функцию и решили, что Гольшанский замок будем делать как парк-музей.

Для специалистов индикатором качества, то есть фактом того, что музей работает, станет тот момент, когда мамочки с колясками начнут гулять в парке.

— Такой индикатор нигде не прописан, как, впрочем, и само понятие «парк-музей». Социальная функция нигде не зафиксирована. Но для меня очевидна необходимость функционального назначения памятника. Чисто охранные мероприятия не спасут, — убежден эксперт.

Археолог, кандидат исторических наук Николай Плавинский считает опасным для сохранения памятника его социокультурное видение без определенного научного обоснования работ, проводимых на нем. В результате отсутствия такового появляются, по его словам, «примеры катастроф – Мир, Несвиж».

— Отношение к реставрации и восстановлению памятника — это вопрос ответственности перед наследием и историческим сознанием, — подчеркивает эксперт.

Однако как так получается, что вопрос охраны памятников и проведение реставрации является дискуссионным, а не производится строго согласно законодательству?

Есть законодательство — нет правоприменения


— Мне мешает работать противоречие между нормативной базой Министерства культуры и Министерства архитектуры и строительства, — говорит Игорь Раханский. — Как реставратор я предлагаю искать точки соприкосновения.

Председатель общества охраны памятников Антон Астапович видит суть проблемы в том, что законодательный механизм не работает.

— За всю историю независимой Беларуси за причинение вреда историко-культурной ценности было возбуждено только одно уголовное дело. Это было в Бресте по заявлению общества охраны памятников, когда при строительных работах была снесена часть защитного укрепления равелина. Однако дело закрыли, так как виновник — Управление капитального строительства Брестского горисполкома – выплатил ущерб в размере, назначенном Минкультом.

Получается — есть законодательство, но нет правоприменения. Не работает законодательство, как считает Антон Астапович, во многом потому, что в Беларуси не занимаются паспортизацией памятников, их нанесением на градостроительную документацию. Это дает возможность уйти от ответственности за сохранение памятников.

— Проект охранных зон надо разрабатывать на каждый памятник, а такие зоны разработаны максимум для 10% достопримечательностей, — говорит Антон Астапович. —  Можно говорить о методологии, подходах, однако самое важное то, что закон в этой сфере не работает.

В результате местные органы — собственники объектов — не проводят охранные мероприятия в полном объеме. Это возможно, потому что на многие недвижимые объекты не оформлены научные паспорта. На практике это означает, что объект может находиться в государственном списке историко-культурного наследия, например, как  руины усадьбы, однако документа с перечислением объектов усадьбы не существует. И за разрушение элемента усадьбы — скажем, конюшни, — ответственность не будет налагаться как за разрушение историко-культурного объекта.

Кроме того, государственный список историко-культурных ценностей есть только на период 2007 года, хотя изменения и дополнения в него вносятся с 2009 года.

Николай Плавинский считает, что Минкультуры не имеет необходимых полномочий для того, чтобы охранять архитектурно-историческое наследие.

— Пока Управление по охране историко-культурного наследия и реставрации Минкультуры не будет иметь статуса юридического лица, не сможет (захочет-не захочет – это отдельный вопрос) возбуждать дела, ничего не изменится, — говорит Николай Плавинский.

Есть еще финансовый вопрос. У местной власти порой даже нет средств на то, чтобы поставить охранные знаки. И если заказчик планирует какие-то работы на объекте историко-культурной ценности удобно сделать вывод, что не знаешь о ее значимости.

— Максимум, что за это получишь, — штраф, — подчеркивает Николай Плавинский.

Он отмечает наличие проблемы охраны археологических памятников, отсутствие охранных зон в принципе. В результате происходит непоправимое – например, уничтожение фундамента храма Борисоглебского монастыря в Полоцке при прокладке газовой трубы.

Управление охраны памятников написало на этот счет два предписания , но фундамента уже нет.
Бывший главный государственный инспектор по охране наследия Мингорисполкома Владимир Попруга призывает не уповать на то, что улучшение общей культуры решит и проблемы с охраной наследия.

— В гипермаркетах меньше крадут не потому, что становятся культурнее, а потому, что знают: там есть камеры наблюдения и за это будет наказание. Как только наводится порядок в малом, все сразу выстраивается, — считает эксперт.
Обсудить в чате
Темы: культура
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Конвертер