Общество

Площадь как жертвоприношение

29 декабря 2010, 10:27
1339
Общество EX-PRESS.BY
0
Интернет и улица – два основных пространства публичности, которые у нас остались. Выход в интернет штрафами и сутками пока не карается. А вот выход 19 декабря на Площадь можно сравнить разве что с актом коллективного жертвоприношения.

После 19 декабря Интернет полнится новостями, версиями случившегося на Площади, мнениями. Активно обсуждается, кому выгодно и кто виноват. Аналитики фантазируют, что сейчас происходит в головах у европарламентариев и российской верхушки, пытаясь реконструировать причины произошедшего и продумать на несколько ходов будущие действия всех заинтересованных сторон.

А в телевизоре всё по-прежнему. По государственным каналам мы продолжаем получать важнейшие известия, обязательно склеенные в контрастные пары: Европу замело снегом, она переживает катастрофу (кадры автомобильных аварий, занесенных снегом зданий), а в столице нашей прекрасной Родины зажглась праздничная иллюминация, которая не только дарит праздничное настроение, но и необычайно дешева. В соседней Украине, меж тем, не хватает врачей, в Гомельской же области подведены итоги молодежного конкурса «Пожелай стране».

Чередование шока и анестезии управляют телеэфиром

Следить за сменой сюжетов уже не только не смешно, но и не интересно: катастрофы «у них» и очередные достижения «у нас» чередуются самым незатейливым способом. Даже стихийное бедствие в Венесуэле, разрушившее жилые дома, подается под соусом «не было бы счастья, да несчастье помогло»: ведь теперь белорусские итээровцы отстроят там целые кварталы.

Незамысловатая логика структурирования телеэфира состоит в чередовании шока и анестезии. Разбушевавшаяся природа, чудовищные, «дикие деньги», которые не могут укротить даже банки, грозящие обвалом всего и вся - это за границей, у нас же - чистота, уют, порядок. Шок и анестезия, действуя попеременно, производят неимоверную инерцию сознания, которое с неотвратимым упорством продолжает выбирать все то, что выступает гарантом чистоты, порядка и уюта (то есть реальности), и защищает от хаоса и разрухи.

Телевидение дарит нам нашу новую реальность-матрицу, кокон, в котором можно удобно уложить в спячку свое сознание. И не важно, что ты видишь вокруг, оторвавшись от просмотра любимых шоу. Все остальное - уже не реальность, а какие-то недопереработанные санитарами внутреннего универсума беларусов остатки хаоса.

Телевидение выступает симулятором единства, механизмом имитации наличия социальной связности. Зашившийся в свой индивидуальный мирок, где есть холодильник и телевизор, обыватель не перестает «держать руку на пульсе» самых актуальных событий, оставаясь совершенно пассивным. Свою активность, голос, способность к суждению он доверяет другим.

«Представительная демократия» в Беларуси доводит принцип интерпассивности до абсурда: передоверить другому (вполне конкретному «другому», а не абстрактно-философскому) мы готовы практически все, и за счет этого испытываем иллюзию интегрированности социального целого. В результате все нити ответственности, снятой с плеч отдельных индивидов, сходятся в одной точке главы государства. Впрочем, есть еще кое-что, что объединяет белорусов - круговая порука страха за близких, которая превращает нас в заложников, за годы статус-кво заражающихся стокгольмским синдромом. Чем не структура? А структуры, как известно, не выходят на улицы.

Ритуал воссоздания социальной связности

Утопический проблеск 19 декабря («утопический» - для кого-то в кавычках и с сарказмом, для кого-то - вполне всерьез и надолго, суток этак на 15). Нечто заставило десятки тысяч людей совершить, в общем-то, не имеющий какой-то конкретной практико-политической цели - революционных призывов не звучало - акт.

Он состоял главным образом в том, что люди отказались от суррогата общественной связности в виде телевизора, от выслушивания оголтелой попсы вперемежку с оскорбительным околополитическим стебом проектов типа «Кухня». И люди вышли на площадь - собственно, место в городском пространственно именно для этого и предназначенное (!), чтобы в живом, активном, самом непосредственном, физическом и символическом виде пережить опыт публичности, бытия с другими, прямой демократии, неотчужденной социальности. В архаических обществах подобные ритуалы воссоздания социальной связности сопровождались жертвоприношениями. Как оказалось, в современном белорусском - тоже.

Применение насилия не было неожиданным (хотя масштабы его предугадать, наверное, никто заранее не мог). Однако это не остановило десятки тысяч людей от принесения себя в жертву во имя… Во имя чего? Не лично же Санникова или Некляева? Они в роли «новых отцов нации» выступить не смогли или не планировали, а потому сами оказались в положении закланных агнцев.

Не является ли это жертвоприношение в принципе «пустым жестом», совершаемым вне поиска какой-то выгоды, направленным лишь на то, чтобы хоть на несколько секунд пробудиться в совместном порыве самим и пробудить ото сна дремлющего у телеэкрана обывателя? «Эй! Вы думаете, что общество - это вы? Нет, сегодня, здесь и сейчас, общество - это мы», - провозгласили на несколько часов участники митинга.

И уже за саму эту манифестацию единства власть готова была жестоко высечь народ, а люди, понимая это, тем не менее, не поступились в своей воле к стихийной социальной сплоченности здесь-и-сейчас. Этот самоотверженный акт жертвоприношения меньшинства - пожалуй, единственное, что могло хотя бы временно заставить молчаливое большинство вынуть вату из ушей.

Жертвоприношение и общество телезрителей-обывателей

Но не в стране, где главный гарант реальности - пара госканалов, способных свести на нет взрывной эффект любого трансгрессивного акта. Минимум информации в новостях, многократное повторение «удачно» снятых кадров, и жертвоприношение превращается в отвратительное и тревожное зрелище дезорганизации и насилия, от которого зритель быстрее переключается на рекламный блок или любимый сериал.

Говоря о социальном значении жертвоприношения, приходится признать - в ситуации, обозначенной словами Ницше «Бог умер», оно чудовищным образом обессмысливается, потому что его некому принять. Социум мертв, и совершаемому раз в пять лет ритуалу единения меньшинства, сопутствующему фиктивному волеизъявлению большинства, его оживить не удается. Аудитории телезрителей, к которой свелось белорусское общество, оно не нужно. Внешние заинтересованные политические актеры управятся и без этой самой аудитории таким образом, каким им выгодно.

Структуры, которые не выходят на улицы, способны реагировать только на структурные изменения, которые начнутся только после изменений в сетке телевещания. Представить возможности подвижек в этом инертном, несложно устроенном, но, тем не менее, мощном механизме в ближайший отчетный период - практически невозможно.

Пример с ведущим программы «Выбор» Сергеем Дорофеевым, который внезапно «переборщил» с «либеральничаньем» в прямом эфире, это хорошо иллюстрирует - индивидуальные попытки хоть как-то сместить господствующий дискурс на ТВ заканчиваются либо чьей-то личной трагедией, либо крайне некрасивым публичным конфузом, не более того.

Только массовый отказ - в пользу Интернета и альтернативных источников информации - от просмотра телевидения спас бы страну. Однако, когда оказалось, что у госканалов есть какая-то альтернатива, сразу же прозвучали обещания «разобраться с журналистами» и «закрутить гайки» в Интернете.

Повседневная публичность он- и оффлайн

Интернет и улица - два основных пространства публичности, которые у нас остались. Проблема в том, что эти пространства на данный момент играют вторичную роль, им приписан маргинальный статус, там сложно или в принципе не возможно обеспечить безопасность. Но иных ресурсов нет, остается использовать имеющиеся.

«Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния» - тезис Сартра, который, возможно, мог хотя бы частично унять экзистенциальную тошноту, в которой пребывает подавленное после событий 19 декабря общество. Преодолеть это вязкое тревожное ощущение дезорганизации и распада социальности можно только посредством опыта публичности.

Этот опыт должен быть регулярным, если не сказать рутинным, а не носить эпизодический характер массовых актов, совершенных на грани отчаяния, когда «нечто» уже свершилось, и включить «перемотку» уже невозможно. Тем более, что эти акты тонут в потоках дезинформации, и утопический порыв единения общества превращается в оскорбительную и пародийную картинку.

Использовать для его реализации следует всё и вся: от галерейного пространства и университетских аудиторий до концертных залов и театральных площадок, соединить которые можно все теми же сетями интернет-сообществ. Те, кто не выходит на улицы, все же выходят в Интернет. Пожалуй, именно здесь интерактивный - в противоположность интерпассивному механизму телевидения - опыт бытия с другими может стать повседневной реальностью.


Лидия Михеева,
 "Новая Эўропа"
Подпишитесь на канал EX-PRESS.BY в Telegram и будьте в курсе самых актуальных событий Борисова, Жодино, страны и мира.
Добро пожаловать в реальность!
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Политика
Представитель ОБСЕ: Предложенные инструменты для урегулирования политического конфликта были отвергнуты
Общество
История рыцаря: «Я сказал «бейте», я привыкший. Они ударили пару раз, а потом им стало неинтересно»
В мире
Азербайджан сообщил о потерях в Карабахском конфликте
Общество
Политзаключенного и бывшего силовика Андрея Новикова депортировали из Беларуси
Общество
В Беларуси снова активизировались банковские мошенники. На этот раз они звонят жертвам через Viber
Общество
Студента БГУИР судили шестой раз, всего он проведет за решеткой 85 суток
Экономика
Первый блок БелАЭС отключили от энергосистемы
Экономика
Белорусский бизнес впал в депрессию
Общество
В Швеции опубликовали ужасную историю изнасилованной после задержания белоруски
Общество
Свидетели: подросток, на которого завели «уголовку», бросал снежки в авто милиции
ВСЕ НОВОСТИ