Общество

Не белые русские

11 марта 2012, 17:17
523
Общество Lenta.ru
0
Всем постсоветским народам пришлось после 1991 года искать свою национальную идентичность и национальную идею. Едва ли не тяжелее всех это дается белорусам. У них с обретением независимости даже национальный язык пережил не возрождение, как повсюду, а упадок.

- Хацела ў майцы зайсьці, не прапусьцілі.

- Так, а ў ліфчыку не спрабавала?

Смелую девушку, которая хотела выступить свидетелем, не пустили в суд потому, что на ее майке был портрет подсудимого Алеся Беляцкого. Процесс Беляцкого, один из самых громких в сегодняшней Беларуси - политическое дело, грубо закамуфлированное под экономическое. Конечно, Белоруссия эпохи Лукашенко никогда не была особо либеральной, но именно в такой форме закручивание гаек происходит впервые: писатель, переводчик и правозащитник Беляцкий, глава организации "Вясна", осужден на четыре с половиной года за неуплату налогов. Кроме этого, Беляцкий должен выплатить государству примерно 100 тысяч долларов убытков и госпошлины. Гранты международных организаций, на которые существовала "Вясна", приходили на личные счета Беляцкого, зарегистрированные в Литве и в Польше, так как в самой Белоруссии организация запрещена. Конечно, полученные деньги в той или иной форме уходили на поддержку политической оппозиции: выплату штрафов, лекарства для политзаключенных и издательскую деятельность.

Репрессивный характер этого дела ужасен и очевиден. Но меня сейчас интересует другое: поддержать Беляцкого собралось много людей из числа оппозиционеров и интеллигенции, и все они говорят между собой и в суде по-белорусски - кто-то свободно и красиво, а кто-то через силу, интуитивно переиначивая явно более привычные русские слова. Сам Беляцкий в суде первым делом потребовал вести процесс на белорусском языке, а когда прокурор сослался на то, что в Беларуси два государственных языка и попросил отклонить ходатайство, Беляцкий потребовал переводчика. Все это существенно затруднило коммуникацию: когда адвокат начал излагать очередное ходатайство, переводчик стала перебивать его на середине фразы, адвокат заявил, что не может так работать, и сам зачитал по-белорусски очередное ходатайство. В итоге большую часть времени переводчица молчала, и все это стало лишь поводом для раздраженных замечаний судьи: "Подсудимый у нас, видите ли, по-русски не понимает".

- Почему вы так настаиваете на том, чтобы говорили по-белорусски? - спрашиваю я одного из членов "Вясны", пришедших поддержать Беляцкого.

- А если вас будут судить в Костромском суде, вы будете требовать, чтобы к вам обращались по-русски?

В Белоруссии белорусский язык - язык оппозиции. Наряду с бело-красно-белым флагом 1918 года и средневековым гербом "Погоня", белорусский язык символизирует для многих надежды, связанные с перестройкой, либеральную экономику, движение на Запад, подъем Белорусского народного фронта - ту Белоруссию, какой она, с точки зрения оппозиционеров, могла бы быть, если бы к власти не пришел Лукашенко. Продолжая эту ассоциативную нить дальше в прошлое, можно столкнуться с неприятными, но неопровержимыми фактами коллаборационизма во время Великой Отечественной, еще дальше - с Белорусской народной республикой 1918 года, которая просуществовала всего несколько месяцев на бумаге, - независимое государство, которым Белоруссия могла бы стать, если бы не пришли большевики. Если и дальше двигаться в обратном направлении, ассоциативная нить грубыми стежками прошьет весь XIX век и уйдет в средневековье, к Великому княжеству Литовскому, которое существовало на этой территории до 1795 года, и к Полоцкому княжеству начала II тысячелетия. Именно от него белорусские оппозиционеры ведут отсчет государственности, которую страна могла бы обрести, если бы, опять же, не Киевская Русь и не Российская империя и раздел Речи Посполитой. Кратко все это можно сформулировать словами одного белорусского программиста: "Мы не White Russians, а Belarus, и не надо считать нас вашим северо-западным краем".

- Историки, - самая оппозиционная публика в Беларуси, - объясняет Роман, студент-политолог из БГУ. - А большая часть наших учебников истории написана в 90-е, поэтому в нас с детства заложено идеологическое противоречиие: в учебниках говорится, что Великое княжество Литовское - это наша история, что белорусы тогда назывались литвинами. А официальная идеология транслирует совсем другое: как будто все началось после войны. Я не говорю, что надо забывать ветеранов, но почему такая амнезия в отношении всего, что было до войны? Даже праздник День независимости преподносится чуть ли не как день независимости от Гитлера.

Винцук Вячорка, филолог, в 90-е годы принимавший активное участие в формировании идеологии национального возрождения, рассказывает, как тяжело ему живется из-за того, что белорусский язык так и не стал по-настоящему государственным:

- Если идешь в нотариальную контору, оформляешь доверенность на машину, документы ребенку - это дежавю повторяется каждый раз. Всегда у них нет каких-нибудь печатей, штампов. Ты говоришь, что надо писать по-белорусски, а она говорит, что у них нет букв в компьютере. Ты говоришь: "Давайте я поставлю вам их за минуту", - а она говорит: "Нельзя чужих пускать", - а ты просишь книгу жалоб. По умолчанию считается, что никто с этим не полезет. И так каждый раз.

С точки зрения Вячорки, нет ничего удивительного в том, что его поколение в свое время объединило антикоммунистические стремления с националистическими и лингвистическими:

- В 82-м году мы с Алесем Беляцким закопали под Мирским Замком, где мы работали на раскопках, на глубине пяти метров в бутылке запарафиненное послание потомкам: бороться с коммунизмом за независимость Беларуси. До сих пор там лежит - еще пригодится. И перестройка тут ни при чем - я еще с 1980-го состоял в организации "Майстроўня" ("Мастерская"), позже - в "Талаке" ("Совместный труд"). Последняя формально была археологическо-архитектурной. . Формально эта организация была археологической, архитектурной, реставрационной. Потом она стала собирать по две тысячи человек на своих заседаниях и стала основой для БНФ. А в Литве была "Талка" - тот же смысл, тот же корень. Ее лидером был Гинтарас Сонгайла, сейчас известный литовский политик. И мы друг другу помогали. Но они продвинулись гораздо дальше.

Вообще, взаимодействие с Прибалтикой было очень тесным: в 87-м году мы делали совместную акцию с латышами - недельный заплыв по Двине в знак протеста против строительства ГЭС. Как ни странно, мы были более открыты, чем латыши. Ночью, разговаривая в палатках за жизнь, мы открыто говорили о том, что надо разобраться с СССР, возрождать национальное самосознание. А латыши были более запуганные, хотя они это знали прекрасно лучше нас: у них был целый период независимости, а у нас только короткие воспоминания о 1918-1919 годах.

В 84-м году мы прошлись по одному из районов Минска и собрали 2 тысячи подписей под петицией о том, чтобы в районе открылась белорусская школа. В Минске тогда не было ни одной. С этими подписями мы добились того, что открыли школу номер 108 в микрорайоне Слепняка. С нее началось возрождение белорусскоязычного образования.

До 94-го года демократические механизмы начинали действовать и работать. Возникали механизмы обратной связи, какие-то формы отчетности власти. Когда-то Белоруссия была кандидатом номер один на вступление в ЕС. Наши чиновники ездили туда перенимать опыт. Отмежевание от России было очень мощным: Афганистан, Чернобыль, потом Чечня и все кавказские дела - это отграничило от России простых людей - это чужие войны, мы наших парней туда не пошлем, не надо нам союзов с государством, которое непонятно за что воюет.

С точки зрения Вячорки, избрание Лукашенко - это трагическое стечение обстоятельств, которое не дало Белоруссии развиться в национальное европейское государство, наподобие Польши, Литвы или Чехии:

- Ведь наши города когда-то имели Магдебургское право. Вы уж извините, пожалуйста, но за Днепром его не было. Люди помнили и ценили свободу и частную собственность. Например, мой отец, ученый-экономист, до конца жизни вздыхал по отобранному советами дедовскому хуторскому наделу - между прочим, на болоте.

В 1991-м году сотни тысяч на площадях требовали сначала экономического, а потом и политического суверенитета. Под бело-красно-белыми флагами. Это были массовые акции, которые сотрясали страну – за права, за свободу, за независимость, за иную жизнь. В 1992 году люди, которые оставались во властных коридорах или только попали в них, утопили инициативу БНФ о досрочных выборах – хотя было легко собрано полмиллиона законных подписей. Шанс на быструю десоветизацию и реформы был упущен, демократически настроенных людей во власти так и не было, продолжалась консервация системы, расцвела открытая коррупция. Началось разочарование – питательная среда для демагога и популиста. И приходит спаситель – на листовке того времени он краснолицый, словно только что из бани; усатый, с неподражаемым языком. И в Польше, и на Украине на выборах были подобные фигуры, но они не проходили.

Иначе объясняет политическую нереализованность белорусского  национализма проправительственный политолог Юрий Шевцов. С его точки зрения, вся логика развития этой страны в XX веке не могла не привести к провалу проекта европейского национального государства:

- У белорусского национализма есть своя специфика. Вообще-то это обычный восточноевропейский национализм  - с тезисом о том, язык превыше всего, своеобразным пониманием истории, русофобией и стремлением двигаться на запад. Но в Белоруссии, в отличие от других восточноевропейских государств, националисты во время Второй мировой войны оказались тотальными коллаборационистами. Они не создали своего варианта вооруженных сил, которые воевали и против коммунистов, и с немцами. У поляков была Армия Крайова, у украинцев - Украинская повстанческая армия, у прибалтов какие-то основания считать себя оккупированными и Советским Союзом, и Германией. У всех что-то было, что позволило не считать коммунистов однозначно моральной силой. А белорусский националист полностью служил немцам. Это - принципиальная особенность белорусского национализма по сравнению со всеми другими национализмами Восточной Европы.

В 90-х годах это еще очень остро было в памяти. Поэтому распространение при Кебиче националистической идеологии сопровождалось постоянной атакой стереотипов, связанных с партизанами, со Второй Мировой войной. И в народе массово заговорили о том, что полицаи у власти. Националисты искали любой антисоветской идентичности и исторической памяти, а в условиях Белоруссии ею могла для них стать лишь та, где героями становятся бывшие полицаи.

Вторая проблема - что белорусские националисты, будучи антикоммунистами, не воспринимали весь послевоенный опыт Белоруссии. Они были нацелены на мелкую частную собственность, на то, чтобы поделить все колхозы и закрыть крупные предприятия как нерентабельные. Это уже задевало интересы масс населения. На торфянике, в заболоченной местности вести в одиночку сельское хозяйство невозможно. Белорусское сельское хозяйство также очень высококонцентрированно, опирается на очень крупные животноводческие комплексы. Разделить его на фермерские хозяйства - значит его разрушить. И в каждом городе есть крупное градообразующее предприятие, закрыв которое, можно получить массу безработных.

Кроме того, в большинстве восточноевропейских стран в межвоенное время была "националистическая" государственность. К моменту прихода СССР точка бифуркации в этих странах была пройдена, на базе языковой общности и общности мифологии возникли особые народы-нации. А в Белоруссии этого не было: в межвоенное время белорусы были в основном настроены прокоммунистически. Опереться после распада СССР на белорусский национализм здесь было невозможно.

Белорусский национализм глубоко маргинален. Эти люди воспринимаются как фанатики или ролевики, специфическая культурная секта. Это тупиковая, полусухая ветвь национальной культуры. Для большинства населения они как бы чужие. Плюс - они всегда опираются на кого-то вовне, будь то немцы во время Второй Мировой войны или внешняя поддержка Запада сейчас. Это раздражает всех, у кого нормальное представление о жизни и строительстве национального государства. А в последние годы они прикоснулись к деньгам за профессиональную антигосударственную деятельность и стали своего рода бизнес-сословием. Добавился экономический интерес, который у них сейчас вовсе не подразумевает свержения Лукашенко.

Юрий Шевцов считает, что белорусские националисты вызывают массовое раздражение, и это, похоже, действительно так. Даже вполне оппозиционно настроенная молодежь подчеркивает, что не ассоциирует себя ни с движением БНФ, ни с другими подобными организациями. Но вопрос "кто мы такие?" для белорусов по-прежнему важен. Особенно для молодых людей, которые всю жизнь видели на экранах только Лукашенко.

- Люди постарше говорят "у нас в Москве". А я родился за год до появления Республики Беларусь, и я отдаю себе отчет, что Россия - это уже не мы , - говорит студент Роман. - Конечно, Россия близка нам по менталитету, по культуре. Но я не ассоциирую себя с тем, что происходит в России. Теракт в Москве -это одно, а в Минске - совсем другое. В то же время везде написано: "Мы - белорусы", и я не понимаю, что это значит. С тем же успехом можно написать: "Мы - немцы".

 Парадокс в том, что иной концепции "самосвядомости", чем изложенной в учебниках истории 90-х, белорусское общество сейчас предложить не может. И эта концепция всплывает каждый раз во время публичных протестов. Вроде люди недовольны повышением цен на бензин - а на самом деле в душе "маргинальная" тоска по нереализованным шансам 90-х, Великому княжеству Литовскому и Магдебургскому праву.
Подпишитесь на канал EX-PRESS.BY в Telegram и будьте в курсе самых актуальных событий Борисова, Жодино, страны и мира.
Добро пожаловать в реальность!
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Политика
Аналитик: В Беларуси не сформировались предпосылки для массового перехода чиновников и силовиков на сторону протеста
Политика
Класковский: Лукашенко заговорил о Конституции назавтра после визита Лаврова с его многозначительным приветом от Путина
Политика
«Его "признания" о якобы перенесенном коронавирусе перед выборами могли преследовать цель отвести внимание от проблем со здоровьем иного характера»
Общество
Пропагандист с лукашистского ТВ признался, что его дочь и внучки живут в логове антибелорусской "цветной революции" – в США!
Политика
Евгений Липкович: Возможно, посол имел ввиду скидку на традиционные беларуские поцелуи, которые Алекс Рыгоравич уже 26 лет поставляет в обмен на газ
Политика
Валерия Костюгова: Москва видит и знает даже больше, чем мы способны видеть и знать, насколько в кризисном положении находится Лукашенко
Общество
Романчук: А как же зарплаты и доходы людей в 2021 году? Денег в бюджете и у предприятий нет для поддержки уровня 2020 года
Общество
Виталий Цыганков: Некоторые отказываются подписывать позорное письмо не только из-за убеждений, но и из-за практических соображений
Общество
Калинкина: Президентское кресло шатается от проклятий людей
Политика
Карбалевич: «Следите за отрицаниями Лукашенко. Многое поймете»
ВСЕ НОВОСТИ