Политика

Арсений Сивицкий: Кремль не может и не собирается оставлять Лукашенко у власти любой ценой, осознавая его «токсичность»

"За последние 10 лет своего правления Лукашенко не сделал ни одной стратегической уступки в адрес Москвы".

29 октября 2020, 04:12
12648
Политика Наше мнение
0

Хотя Кремль и поздравил Александра Лукашенко несколько раз с победой на президентских выборах, высшее руководство России воспринимает происходящие процессы в Беларуси после 9 августа как глубокий политический кризис, решение которого возможно через организацию общенационального диалога между белорусскими властями и гражданским обществом и проведение конституционной реформы, пишет политолог Арсений Сивицкий.

Эта реформа предполагает существенные трансформации политической системы и ландшафта Беларуси. По замыслу Кремля, конечная цель принуждения к конституционной реформе – демонополизация (децентрализация) власти Александра Лукашенко, который несмотря на свою пророссийскую риторику воспринимается Москвой как главное препятствие на пути продвижения Россией своих стратегических интересов как в Беларуси, так и на западном стратегическом направлении.

Экспорт «управляемой демократизации» через принуждение к политической реформе, при которых Беларусь превращается из суперпрезидентской в парламентско-президентскую или даже парламентскую республику, в перспективе сделает политическую систему более открытой к российскому вмешательству и уязвимой перед влиянием на внутриполитические процессы внутри Беларуси, где сегодня Кремль вынужден иметь дело с единственным сувереном и монополистом на принятие как тактических, так и стратегических решений – Александром Лукашенко.

Будучи реализованной на российских условиях, конституционная реформа по своей форме будет способствовать политической либерализации, а по содержанию – смене режима и исключению Александра Лукашенко и его семьи из белорусской политической жизни. С точки зрения российской геостратегии, речь идет о смене подхода к обеспечению интересов России на постсоветском пространстве и других регионах мира и переходе от «модели экспорта военной силы» к «экспорту политического влияния».

С 2014-2018 годах Центр стратегических и внешнеполитических исследований издал ряд докладов (1, 2, 3 и др.), описывающих изменения в геостратегии России, главной манифестацией которых стал российско-украинский конфликт 2014 года. На фоне неспособности России удержать Украину в сфере своего влияния с помощью мягкой силы и экономической интеграции, Кремль перешел к открытой проекции военной силы для предотвращения евроатлантической интеграции Украины.

Ставка на военную силу в продвижении российских национальных интересов на постсоветском пространстве и далее – в других частях мира (на Ближнем востоке, Северной и Центральной Африке, Латинской Америке) имела под собой вполне рациональные политэкономические и стратегические основания. Доля российской экономики в мире постоянно сокращается, и с точки зрения экономического влияния Россия не может конкурировать с такими центрами как ЕС, США, Китай и т.д. Однако с точки зрения военной мощи Россия по-прежнему сохраняет стабильное второе место в мировом рейтинге. Поэтому ставка на военную силу как инструмент проведения национальных интересов казалась полностью оправданной в условиях существенного падения мировых цен на энергоносители и как следствие – сокращение экономической мощи и неспособности сохранять свое влияние с помощью экономического сотрудничества и мягкой силы.

Проекция российской военной силы в различных формах, которую можно было наблюдать с 2014 года (Украина, Сирия, Ливия, Венесуэла и т.д.) позволила не только защитить российские национальные интересы в некоторых частях мира, подтвердить статус России как глобальной державы (хотя и в устаревшем понимании – как государства, которое способно проецировать свою военную силу глобально), но и создала такую геополитическую среду, в которой игнорирование интересов России со стороны других великих и региональных держав чревато рисками военных конфликтов. И хотя такое поведение России на международной арене было отягощено санкционными издержками со стороны Запада, это стратегическое устрашении позволило России заставить других глобальных игроков считаться со своими интересами, особенно на постсоветском пространстве.

Вероятно, если бы не существенное и продолжительное падение мировых цен на энергоносители, Кремль бы продолжил делать ставку на военную силу как один из основных способов продвижения национальных интересов. Но в совокупности с санкционными издержками, внутренними социально-экономическими и политическими вызовами (которые невозможно больше гасить с помощью идеологии милитаризма), а также негативными последствиями «коронакризиса» устойчивое существование России на международной арене в режиме «осажденной крепости» и heavymetaldiplomacy («дипломатии военной силы») становится невозможным. Наоборот, в последнее время Кремль делает все для того, чтобы направить сигналы о готовности деэскалировать напряженность в отношениях с Западом и прощупывает почву для «новой перезагрузки» отношений с США.

Эти обстоятельства накладывают ограничения на возможность России проецировать свою военную силу открыто и поэтому подталкивают Кремль к поиску новых инструментов обеспечения своего влияния на постсоветском пространстве и других регионах мира. При этом поиск этих инструментов начался практически сразу же после осознания Кремлем всех имиджевых и экономических издержек от проекции военной силы без какого-либо плана обеспечения пост-конфликтной политической устойчивости в кризисных регионах мира.

Это не значит, что Кремль полностью отказывается от силового инструментария в деле продвижения российских интересов на международной арене, в некоторых регионах мира такой способ будет оставаться едва ли не единственно возможным. Речь идет о том, что в регионах российских привилегированных интересов (постсоветское пространство), а также на пространствах, граничащих с ними, Москва будет в большей степени прибегать к проецированию свое влияния с помощью инструментов «политической войны», характерной для советско-американского противостояния времен «Холодной войны». Попытки влиять на электоральные кампании в США и в ряде европейских государств с помощью поддержки тех или иных политических сил, экспорт стратегической коррупции, кибер-операции и кампании информационного влияния или дезифнормации и т.д.

Опыт вмешательства Кремля в украинский и сирийский кризис показывает, что после применения военной силы следует проекция политического влияния, призванного стабилизировать ситуацию на выгодных для России условиях. В обоих случаях Кремль пытается навязать Сирии и Украине новое пост-конфликтное политическое устройство, обусловленное конституционными изменениями. Анализ экспорта «конституционных преобразований» позволяет понять конечные цели, навязываемой Минску Москвой конституционной реформы.

Политический кризис в Беларуси, начавшийся после президентских выборов 9 августа, воспринимается в Кремле не только как вызов российским стратегическим интересам, но и как возможность для их продвижения и даже укрепления, пока Александр Лукашенко находится в наиболее уязвимом положении. И хотя Кремль безусловно готов к силовому вторжению в Беларусь (к такому варианту реагирования на кризисы Россия всегда готова), судя по последним активностям Москвы, речь идет о сценарии политико-дипломатического вмешательства, конечной целью которого является организация смены режима в Беларуси.

Заявив о создании силового резерва, готового в любой момент двинутся через российско-белорусскую границу, Кремль прежде всего послал сигнал западным столицам о недопустимости вмешательства во внутренние дела Беларуси как часть привилегированных интересов России. Многие западные столицы, включая Берлин, Париж и даже Вашингтон, имея перед своими глазами опыт российского военного вторжения в Украину, судя по всему смирились с таковым положением вещей. Они были также вынуждены согласится с вариантом политико-дипломатического вмешательства России в белорусский кризис как более приемлемым сценарием по сравнению с российским военным вторжением. Для фиксации нового потскризисного статуса-кво Москва стремиться вовлечь в решение «белорусского вопроса» на своих условиях ряд западных столиц (Берлин, Париж) и международные организации (ОБСЕ), воспроизводя логику легитимации своих планов по Украине через «Нормандский формат» и Трехстороннюю контактную группу ОБСЕ, где наравне с ОБСЕ Россия выступает в качестве посредника между конфликтующими сторонами.

С учетом опыта экспорта Россией конституционных преобразований в Украину и Сирии, можно утверждать, что план Кремля по навязыванию конституционных преобразований Беларуси может совмещать в себе элементы и подходы обоих кейсов. В случае Украины речь идет о принуждении Киева к новой конституции, в основе которой лежит децентрализация власти по географическому признаку (Киев – Донбасс), в случае Сирии – децентрализации власти как по географическому (Дамаск – территориально-административные единицы, представленные в Ассамблее Территорий), так и по политическому признакам с сопутствующими политическими последствиями (уход Башара Асада). Примечательно, что и за «сирийскую», и «белорусскую» политические реформы отвечают те же самые российские акторы – Совет безопасности РФ и Служба внешней разведки (СВР), если иметь в виду визиты Николая Патрушева 26 августа и Николая Нарышкина 22 октября в Минск.

Применительно к «белорусскому кризису» речь идет о принуждении Кремлем Александра Лукашенко к выполнению дорожной карты под условным названием «план Путина-Патрушева» в обмен на персональные политические гарантии и политическое пристанище в России, а также пакет финансовой помощи для стабилизации ситуации в переходный период. Он предполагает освобождение ряда политических заключенных и реабилитации объявленных в розыск оппонентов, организацию общенационального диалога с новой оппозицией (прежде всего, Виктор Бабарико, Валерий Цепкало, Сергей и Светлана Тихановские с членами их штабов) для обсуждения путей выхода из кризиса и конституционной реформы (переход к парламентской республике), проведение новых досрочных парламентских и президентских выборов после принятия новой конституции, но без участия Александра Лукашенко.

Москва по объективным и субъективным причинам не может и не желает больше покупать лояльность Александра Лукашенко, платя геополитическую и нефтяную ренту в объемах, в различные годы достигавшие USD5-10 млрд год (10-20% ВВП) в виде косвенной и прямой экономической поддержки. При этом за последние 10 лет своего правления Александр Лукашенко не сделал ни одной стратегической уступки в адрес Москвы: в период прошлой внешнеполитической изоляции со стороны Запада в 2011-2014 годы не дал приватизировать российскому капиталу ряд белорусских промышленных активов, отказался от размещения российской военной базы в 2015 году, отверг «интеграционный ультиматум» Кремля в конце 2019 года. Односторонний пересмотр Кремлем стратегической сделки с Беларусью, выражающийся в сокращении геополитической и нефтяной ренте, ведет к неизбежному коллапсу социально-экономической модели, выстроенной Александром Лукашенко, и как следствие – к кризису политической легитимности и политическому кризису в целом.

В условиях, когда Кремль не может и не собирается оставлять Александра Лукашенко у власти любой ценой, осознавая его «токсичность», что показывают ограниченные объемы поддержки (USD1,5 млрд на два года для рефинансирования долгов, обусловленные выполнением пунктов плана «Путина-Патрушева») и неофициальные контакты с новой оппозицией. В этих условиях Кремль может пойти по логике «сирийского транзита» – обменять давление на Александра Лукашенко с целью принуждения его к политической реформе и отставке (как в случае с Башаром Асадом) в обмен на уважение российских стратегических интересов внутренними и внешними игроками. Вероятнее всего, как и в случае с Сирией, такая модель будет предполагать организацию постоянного российского военного присутствия, формальную либерализацию внутриполитической жизни (в плане политической конкуренции) и даже большую диверсификацию внешней политики в отношениях с Западом, но при контроле Кремля. В каком-то смысле можно вести речь об сходствах с «армянской моделью».

 

Подпишитесь на канал EX-PRESS.BY в Telegram и будьте в курсе самых актуальных событий Борисова, Жодино, страны и мира.
Добро пожаловать в реальность!
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Экономика
Иосуб: Средняя зарплата будет приближаться к $400
Общество
Епископ Кособуцкий: возможно возбуждение уголовного дела в отношении меня
Общество
Липкович: Кочанова рассказывала, как металась в поисках своего кандидата, ничего не нашла и решила после длительных колебаний поддержать Лукашенко
Общество
Принцип «капля камень точит» работает в обе стороны: одна сторона постоянно под прессом дипломатии и протеста, другая под прессом силовиков
Общество
Федута: Ответьте мне: ради чего все это? Если нужно, я готов даже с «Натулей» «массандры» выпить
Политика
Карбалевич: Лавров везет предупреждение от Путина
Политика
Класковский: Лавров наверняка напомнит Лукашенко, что каждый скормленный витамин нужно отрабатывать
Политика
Вадим Иосуб: Думаю, так называемые «кошельки режима», давно всё попереводили и ликвидировали зарубежные счета
Политика
Поротников: Кремль спешит решить вопрос в Беларуси, чтобы потом на него не отвлекаться от более важных для российской правящей элиты дел
Общество
Петр Рудковский: "Падение пророссийских настроений". Это реакция на политику Кремля по отношению к Лукашенко? Не все так просто
ВСЕ НОВОСТИ