В мире

Юрий Лужков: «Сейчас я абсолютно свободный человек!»

В мире Ведомости
0
Юрий Лужков — о результатах своей работы, отношениях с мэром Сергеем Собяниным и обвинениях в коррупции

Юрия Лужкова сразу же после отставки пригласил работать деканом в Международный университет его друг и предшественник Гавриил Попов: «Я благодарен Гавриилу Попову за то, что взял и пригласил к себе в университет. Это смелый шаг. Мы с ним дружим. Он — настоящий ученый, а главное — он говорит что думает. Это редкость в наше время». С Лужковым мы встретились в его маленьком кабинете в университете. Интерьер аскетичный — не сравнить с мэрскими апартаментами. Сейчас большую часть времени Лужков проводит в Москве, к семье — в Вену и Лондон, где учатся дочери, — он летает нечасто. Внешне Лужков со времени отставки не изменился, разве что стал спокойнее. И перестал носить пиджаки и галстуки. «Сегодня сделал исключение — надел пиджак», — с улыбкой говорит он. Помимо преподавания Лужков сейчас занят новым проектом в сельском хозяйством (см. стр. 01). Не перестает следить и за событиями в политике. Сейчас он раскаивается в том, что позволил реформировать некогда влиятельный Совет Федерации и согласился на союз своей партии «Отечество» с «Единством». На месте «Единой России», которую он считает политическим трупом, надо сформировать новую левоцентристскую партию, уверен экс-мэр Москвы, а в Совфед вернуть губернаторов. С этого и начать политические реформы, заявил Лужков «Ведомостям».

Ошибки партстроительства

— Вы были отцом-основателем «Единой России». Когда на вас начались гонения, партия от вас отвернулась. Не жалеете, что стояли у истоков этой партии?

— Искренне жалею, что мы тогда объединили партии «Единство» и «Отечество», одним из основателей которого я и был. Это была наша ошибка, и ошибка власти. Сама партия «Единство» — это было очень рыхлое, не имеющее программы объединение с главной задачей — поддерживать действующую власть. А к «Отечеству», цели которого были сконцентрированы в области левого центра, сразу же примкнули выдающиеся люди. «Отечество» в одной из частей своей программы заявило о необходимости отмены результатов приватизации. Это было самым страшным для тех людей, которые в то время появились во власти.

— Что же вас заставило объединиться?

— «Отечество» не поддерживалось властью, а с учетом своей программы — и крупным олигархическим бизнесом и не имело денег, а партия не может развиваться без средств к существованию. В 2000 г. президентом был избран Владимир Путин. У нас с ним состоялось несколько встреч, которые в общем-то меня успокоили. Путин говорил о развитии демократии, о рыночной экономике, об обуздании олигархов. Внутри «Отечества» появились люди, которые предложили объединить «Отечество» и «Единство». С лидером «Единства» Сергеем Шойгу у меня всегда были очень хорошие, добрые отношения. Я его считал и считаю до сих пор одним из самых эффективных министров новой власти. Мы и договорились объединяться. «Единая Россия» во многом состоялась благодаря тому, что интеллектуальный потенциал «Отечества» вошел в эту партию и ее мощнейшим образом укрепил. Нам казалось, что со временем интеллект «Отечества» возобладает над численно превосходящей массой «Единства». Но масса поглотила интеллект… Развитие двух партий — «Единства» и «Отечества» — могло бы создать в России эту дуальную систему европейского типа. Тогда у Путина была возможность выбора, и он мог сказать инициаторам объединения: давайте выстроим европейскую модель. Но в то время он был еще новичком во власти, ему нужна была опора, а не выяснение предпочтений двух партий.

— Может ли Путин пересмотреть тот путь, который привел страну в тупик, и начать демократические преобразования, о которых он говорил в начале своего президентства?

— Не только может, но и должен. Должен в предвыборном режиме сказать о тех решениях, которые он обещает принять по изменению и демократизации нашей жизни. Первым решением должен стать возврат к выборам губернаторов и мэров — без всяких согласований с президентом партийных кандидатур. Выборы должны быть свободными и альтернативными. Сегодня, по моему убеждению, Совет Федерации нелегитимен, так как он формируется высшей властью. Там появляются некие одиозные фигуры, которые его никак не украшают. Когда состоялись предыдущие выборы и ЕР победила большинством голосов, я сказал, что огорчен. Госдума представляла собой жирную птицу с одним крылом, которая не летает и летать не будет. Она и не летала! Она исполняла то, что ей предлагал Кремль или правительство. Сегодня очевидно, что ЕР не имеет права быть партией большинства в Госдуме. Мы получили так называемые официальные результаты выборов, не отражающие реальных пропорций политических предпочтений общества. В сегодняшней политической структуре появилась, как минимум, 40%-ная брешь.

— Кто ее должен заполнить?

— Это должна быть новая партия — левый центр.

— Вы помогли бы поучаствовать в создании такой партии — с вашим опытом и знаниями?

— Сейчас я абсолютно свободный человек!

В карманы никому не залезал

— Многие голосовали на выборах не за конкретную партию, а против повсеместной коррупции. Например, у экс-префекта Юрия Буланова нашли за рубежом огромное количество недвижимости, вашего бывшего зама Александра Рябинина обвиняют во взяточничестве. Не считаете, что в Москве было недостаточно сделано, чтобы предотвращать эти проблемы?

— Если есть коррупция, безусловно, сделано недостаточно. Мы видим расцвет коррупции по всей стране. А Москва — это не только часть нашего государства, но и самый богатый субъект Федерации. Только давайте мы разделим понятия. За борьбу с коррупцией отвечают правоохранительные органы. Мэр несет ответственность, но в рамках своих полномочий и компетенций. Мэр отвечает за бюджет города. И сейчас нет конкретных претензий по коррупционным действиям правительства Москвы. Если сам замечал где-либо нарушения — то направлял обращения в компетентные органы, прокуратуру, ГУВД о необходимости проведения проверок. Бюджет я отслеживал самым тщательным образом, я создал Контрольный комитет города и за короткое время исключил потери горбюджета в объеме, эквивалентном по нынешнему курсу примерно 300 млрд руб. Рябинин не позволял себе нечистоплотных действий. Он стоял на страже городского бюджета и вызвал большое неудовольствие, в том числе и у федеральных структур. Если, скажем, шел конкурс на какой-то подряд и выигрывала фирма, конкурирующая с подставной, то Москонтроль такие случаи вылавливал и останавливал проект. Отношение к Рябинину было ужасным как со стороны бизнеса, так и со стороны госструктур. Но какое же еще отношение к нему должно быть со стороны тех, кто хотел нечестно заработать?

— А вы по своему окружению не могли делать какие-то выводы? Например, откуда у вашего пресс-секретаря Сергея Цоя Maybach, а у зама Владимира Ресина — часы за $1 млн?

— Я в карманы никому не залезал. Вы можете обратиться в правоохранительные органы, чтобы они выяснили, почему и откуда у них такие дорогие вещи. Цой сейчас где-то работает, да и жена у него зарабатывает. А если журналисты заметили у Ресина такие часы и у них возникли какие-то сомнения — то и они могут обратиться в прокуратуру. Интересная ситуация: когда меня с поста мэра сместили, Ресина с его, как вы говорите, часами оставили при новом мэре первым замом. Почему вы не задаете этот вопрос нынешнему мэру или председателю Госдумы, депутатом которой он стал?

— Ваша жена Елена Батурина в недавнем интервью сказала, что она давала взятки.

— Почему вы считаете, что она говорила о том, что давала взятки московским чиновникам? Она работала во многих регионах России, работала с федеральными госструктурами. Я в ее бизнес не вмешивался. Мне хватало своей работы.

— История с посольствами — почему им обещали земли, а они в итоге оказались у Батуриной, почему не был выполнен указ Ельцина?

— В 1993 г. неожиданно для всех вышел указ о резервировании земли. По всей видимости, МИД увидел хороший кусок земли, подготовил указ, а президент его просто подмахнул. Эта земля никогда не была собственностью города, и я тогда сразу же увидел дикую несуразность в части расположения указанных земель. Я написал президенту, что этот указ не может быть выполнен в том виде, в котором он сформулирован. Но президент свои указы не привык отменять. Он поручил премьеру [Виктору] Черномырдину разобраться, тот поручил разобраться [Виктору] Христенко, где-то на уровне последнего или еще ниже это спустилось на тормозах. Я написал еще одно письмо, на что Черномырдин посоветовал мне: «Да не дергайся, не будет исполняться этот указ». И это все так и вышло. Эта земля тогда принадлежала совхозу, затем земля несколько раз меняла владельцев, прежде чем в 2003 г. ее купила Елена. Все несуразности ельцинского указа всплыли в 2004 г., когда в суд обратилось Росимущество. Впрочем, Росимущество, поняв несостоятельность своих претензий, тогда само же отозвало свой иск. Все последующие суды также завершились не в пользу государства. Однако желание завладеть этими землями снова появилось, когда поменяли мэра. Но даже при новом мэре и всех тех помоях, которые были вылиты на нас, суд в силу очевидности фактов принял решение в пользу Елены, подтвердив недавно законность ее прав на эту землю. Позиция же Елены в этом вопросе сейчас уже простая: «Нужна земля? — Пожалуйста, готова продать ее. Процедура выкупа под государственные нужды регламентирована российскими законами». Но государство не желает выкупать эту землю, а, очевидно, хочет отобрать.

Объект необоснованного преследования

— Вы с Сергеем Собяниным знакомы?

— Да, мы знакомы по Совету Федерации, но общались не часто. Отношения — ровные, антагонизма между нами не было.

— Какой совет вы дали бы ему?

— Могу только пожелание: хорошо служить не только государственной власти, но и москвичам.

— Одобряете ли его шаги?

— Не даю оценок его деятельности — любой мой критический ответ может быть воспринят как некая ревность или что-то подобное по отношению к новому мэру.

— Как вы считаете, Банк Москвы надо было продавать?

— Банк успешный, прибыльный. Он обслуживал город и население Москвы эффективно. Какой же смысл было продавать его по дешевке?

— А как же дыры в сотни миллиардов?

— А почему раньше эти дыры не находили многочисленные проверки Банка России? Банк Москвы — один из лучших банков в системе страны. Проводимые проверки подтверждали его эффективность.

— Почему же первый зампред Центробанка Алексей Улюкаев говорил, что «Москва периода лужковского правления — особая зона, где не всегда действовали федеральные законы, надзорные требования»?

— Считаю, что он сделал свое заявление по политическим мотивам. Если тебе не дают работать и выполнять одну из твоих основных функций — сделай публичное заявление, добейся своего. Или же уходи, заявив, что ты не можешь осуществлять контроль. Я считаю, что деньги, выделенные государством на санацию Банка Москвы, абсолютно необоснованные траты. Бородин же — грамотный, эффективный и порядочный банкир.

— Вы с ним общаетесь?

— Нет.

— Почему?

— А что должно меня с ним связывать? Акции, которые мне пытались приписать?

— Это тоже.

— У меня нет и не было никаких акций. А отношение к Бородину по-прежнему остается уважительным, и я считаю его объектом необоснованного преследования.

— Имущественная политика города сейчас кардинально отличается от той, что была при вашем руководстве. Почему вместо приватизации город увеличивал непрофильные активы? При том что на поддержание этих предприятий город едва ли не больше тратил, чем получал в бюджет.

— В городе был один из самых низких по стране уровней безработицы — 0,6%. Речь шла не только о том, сколько эти предприятия приносят прибыли, но и о занятости москвичей. Наша политика выражалась довольно простыми категориями: человеку в трудоспособном возрасте надо дать хорошо оплачиваемую работу, пенсионеру — условия для нормальной жизни, молодому поколению — бесплатное образование. Эти три основные социальные составляющие позволяли иметь спокойный город.

— А сейчас город неспокойный?

— Не знаю.

Последствия могут быть опасными

— Почему при вас город дошел до транспортного коллапса?

— Транспортная ситуация — это целый комплекс различных проблем, возникающих в ходе развития города. Мы пытались решать эти вопросы по мере своих возможностей, однако такой постоянно растущий мегаполис, как Москва, не в силах сам справиться с ежегодно возрастающей нагрузкой на транспортную инфраструктуру. А государство же эту тему воспринимало с некоторым пренебрежением. Например, [Алексей] Кудрин взял и отменил дорожный фонд — он у нас был в районе 13 млрд руб. и имел хорошую тенденцию к росту. Отказ от него сильно ударил и по другим регионам, где этот фонд хорошо развивался, — Петербургу, Татарстану.

— Сейчас власти Москвы объявили, что смогли изыскать гораздо более значимые средства, чем в период вашего руководства. Почему вам не удавалось?

— Дай бог, чтобы все нынешние обещания были реализованы на практике. Мы много строили — вводили по две-три станции метро в год. Мы привели в порядок МКАД, построили Третье транспортное кольцо, мы не стояли на месте. Но у города с учетом числа его жителей и постоянно растущей нагрузки на транспортную инфраструктуру исключительно своих средств на дорожное строительство не хватало.

— Один из упреков — не только недостаточное строительство самих дорог, но и возведение зданий без учета транспортной ситуации.

— Все новые микрорайоны были обеспечены соответствующей инфраструктурой.

— А «Москва-сити»? Собянин сразу назвал его градостроительной ошибкой.

— Это нормальная урбанистика, когда на малых площадях концентрируются максимальные возможности для размещения людей, бизнеса, инфраструктуры и т. д. Если все, что запроектировано для делового центра — и гаражи, и магистрали, и развязки, и линии метро, — построят, то ситуация там будет нормальной.

— Ваше мнение о расширении Москвы?

— Расширение Москвы — это необходимость. Но принятое решение скоропалительное. Я не считаю его правильным. Решения, которые принимаются исключительно в кабинетах высших чиновников, вызывают опасение. Они должны тысячекратно обсуждаться. Нужно собрать мнения многих и многих специалистов — и только после этого принимать решение. Здесь же я не увидел глубокого анализа. Последствия могут быть опасными — как по затратам, так и по отсутствию эффекта. Мое мнение — нужно развивать вокруг Москвы города-спутники, города науки, создавать новые центры инвестиционной привлекательности. Мы имеем пример — прекрасный город Зеленоград. В этих городах нужно развивать промышленность, создавать рабочие места, чтобы сменить существующую центростремительную тенденцию, чтобы все, что двигается в Москву и ее центр, оседало в городах-спутниках. Нужно эти спутники связать с Москвой уникальными путями сообщения, чтобы можно было быстро доехать в столицу. Подмосковье, к слову, для новой столицы — тоже не место. Кто все будет строить? Государство? Но у него не будет таких денег на столь масштабную стройку. Значит, придется приглашать инвесторов. Инвесторы будут продавать жилье, офисы, а следовательно, сюда будут приезжать люди, способные это купить. И не факт, что из Москвы. Как это скажется на разуплотнении Москвы?

— Как относитесь к идее переселения за МКАД чиновников?

— Наша страна может позволить себе многое. Например, построить зимний курорт в субтропиках… Почему нет? Варианты можно обсуждать. В любом случае я неплохо отношусь к тому, чтобы эти проблесковые маячки сверкали в Московской области. Кстати, если собрать их со всего мира, то в Москве все равно окажется больше! У нас каждый прыщ считает обязательным получить маячок. Будь моя воля, я бы оставил маячки только президенту, премьеру и патриарху.

Самое главное сделано

— Принимаете ли критику, что при Лужкове Москва потеряла исторический облик?

— Вы устанете меня слушать, если я буду перечислять все то, что возвращено из практически утраченного архитектурного наследия Москвы.

— Например, гостиница «Москва»?

— Она стоит на месте!

— Но это уже новодел, а не памятник архитектуры.

— Что вы в данном случае называете памятником? Если шлакоблоки, из которых была построена гостиница, то я готов с вами согласиться. Если развалины старых фундаментов в Царицыне, которые облюбовали бомжи, то тоже да. Кстати, как вы думаете, Кремлевская стена сохранила свою историческую идентичность?

— Вероятно, да.

— А вы знаете, что значительная часть кирпичей в Кремлевской стене заменена на такие же кирпичи, которые сделаны на одном из подмосковных кирпичных заводов? Но самое главное сделано — сохранен исторический образ и облик стены, а не то, что туда вставили новый кирпич. Я москвич, и я не мог позволить себе разрушить центр. Я не мог даже позволить себе строить транспортные развязки в центре Москвы, чтобы не портить облик города, поэтому они начинаются ближе к окраинам. Но главное не в этом — не я решал эти вопросы, у нас был общественный градостроительный совет. Я был председателем и давал возможность всем выступить.

— Но окончательное решение принимали вы.

— Принималось коллегиальное решение, которое было компромиссом между разными точками зрения.

— Хорошо. Но почему же, например, когда приезжаешь в Лондон, то видишь, что исторические здания сохранены, а в Москве — хаотичная застройка?

— Москва всегда была городом архитектурной эклектики. Характерный пример — особняк Арсения Морозова. Когда Морозов его построил, его мать ему сказала: «Раньше я одна знала, что ты дурак, а теперь знает вся Москва». Но сейчас же, по прошествии времени, этот особняк вызывает у многих только восторженные отзывы. Эклектика — это признанный архитектурный стиль, представляющий собой смешение разных стилей. Тем не менее я всегда старался не пустить в центр города стекло и бетон.

— Во дворе Тверской, 13, стоит стеклянная башня.

— Во дворе — куда ни шло. Между прочим, у меня не всегда получалось настоять на своем. Я не могу поставить себя выше архитекторов. Я — хозяйственник, я — человек дела, но когда работаю со специалистами в области архитектуры, медицины и т. д., то должен прислушиваться к их мнению. Когда они в своем большинстве говорили, что это правильно, я не считал, что вправе настаивать. Но когда принято коллективное решение, необходима воля, чтобы его исполнить. И она у меня была.

— Есть здания, которые вам не нравятся?

— Конечно. «Дом на Мосфильмовской» — мне кажется, что эта высотка испортила многие виды в Москве; «Времена года» на Кутузовском; новое английское посольство. Кстати, это здание посольства стоило должности бывшему архитектору города. Это решение он принимал сам, без архитектурного совета.

— А что нравится из того, что построено в период вашего руководства городом?

— Театр Фоменко, театр Et Cetera, жилой комплекс «Золотые ключи», многое другое.

— А объекты Елены Батуриной?

— Больше всего нравится жилой квартал «Шуваловский».


Подпишитесь на канал ex-press.by в Telegram и будьте в курсе самых актуальных событий Борисова, Жодино, страны и мира.
Добро пожаловать в реальность!
Темы:
власть
коррупция
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter